совместный проект

статья
ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ РОДИТЕЛЯМ, ЧТОБЫ НАЛАДИТЬ ОТНОШЕНИЯ С ПОКОЛЕНИЕМ Z

КартинкаИсточник: unsplash.com

Анна Привезенцева

Психолог, руководитель психологического центра поддержки подростков и их родителей «Точка»


Об особенностях поколения Z

Сразу скажу, что я могу поделиться только своими личными и профессиональными наблюдениями, и надо понимать, что те ребята, с которыми я общаюсь, — это определенная выборка, подростки, которые попали на прием к психологу.

Верят ли психологи в теорию поколений? Да, конечно: существуют культурные факторы, которые влияют на всех нас, сменяются моды, стили, нравы. Самое очевидное и принципиальное отличие нынешних подростков от всех остальных поколений — это, конечно, общение на интернет-площадках. VK, «Инстаграм», Youtube, Switch, «Телеграм», теперь и TikTok колоссальным образом влияют на формирование поколения, это отличие невозможно игнорировать.

КартинкаИсточник: unsplash.com

И то, что родителям кажется ненормальным (почему он все время сидит в интернете, что это за виртуальные друзья, и как можно встречаться с девушкой, которую ни разу не видел), это все объективная реальность, в которой значимость интернет-общения очень высока. Это не хорошо и не плохо. У меня как у психолога вообще нет задачи что-то охарактеризовать как плохое или хорошее: это просто существует.


О кибербуллинге

С интернетом в жизнь подростка пришел и кибербуллинг. Под кибербуллингом понимается очень много разных явлений. Это могут быть и радикальные случаи, когда, например, бывший молодой человек выкладывает личные или даже интимные фотографии своей девушки на сторонний сайт, и она после этого может много лет подвергаться преследованиям, не имея возможности удалить эти фотографии. Если в школе у ребенка отбирают телефон и начинают вслух зачитывать его личные сообщения, это тоже кибербуллинг. Главное отличие кибер- от обычного буллинга, который существовал всегда, — в том, что он продолжается 24/7. Раньше, когда ребенка обижали в школе, он мог прийти домой или пойти в какую-то другую компанию, и там было стабильно и безопасно. А кибербуллинг ты не можешь остановить. Есть исследование К.Д. Хломова 2016 года: по его данным, кибербуллингу подвергается около 80% подростков.

Еще одно отличие — при реальном буллинге взрослые могут чем-то помочь. Учитель может увидеть, что ребенка обижают, и заступиться, родители могут быть в курсе и принять меры. При кибербуллинге взрослые часто не в курсе того, что происходит, потому что подростки считают взрослых бесполезными в этом пространстве, не рассчитывают на их защиту и не обращаются к ним за помощью. Даже если родители — активные пользователи интернета, они все-таки участвуют в других цифровых процессах. Например, родители почти не играют в онлайн-игры, а это среда довольно токсичного общения. Там могут очень жестко прессовать игроков, которые ошиблись или что-то сделали не так.

Ещё одним отличием является мнимая анонимность, ощущение, что в онлайн-пространстве я могу делать всё, что хочу. Групповые нормы и правила перестают существовать или очень сильно расширяются, как будто можно вести себя как угодно. Появляется ощущение безнаказанности, с одной стороны, и беззащитности — с другой.


О гейминге и зависимости

Я работаю с подростками двадцать лет, и последние лет десять запросы родителей очень часто связаны с геймингом. Родители волнуются, что подросток ничего больше не хочет делать, целыми днями играет, им кажется, что это ужасно. Как правило, поначалу родители пытаются ограничивать, запрещать, препятствовать.

КартинкаИсточник: unsplash.com

Если лет до тринадцати ребенок еще может терпеть такое поведение родителей, то позже это заканчивается жестким конфликтом, и подросток продолжает делать то, что считает нужным. Это тот самый случай, когда запреты бесполезны. Эффективнее разговаривать, объяснять, выводить в осознание точку выбора и его последствий, но сделать выбор за ребенка невозможно. Да, есть дети, которые, кроме онлайн-игр, не видят больше ничего, и родители начинают опасаться зависимости. Когда меня спрашивают, что надо сделать в такой ситуации, мне хочется задать встречный вопрос — а что вообще можно сделать за другого человека? Часто ничего. Можно провести аналогию с 1990-ми: тогда специалисты в основном занимались профилактикой и реабилитацией подростков с химической зависимостью (алкоголь, наркотики...). Позиция профессионалов была такая: тупые запреты и ограничения тут не работают, это процесс выбора, и важно поддерживать в ребенке осознанное отношение к выбору. Весь опыт 1990-х годов показывает, что родительские запреты никому не помогли. То же самое здесь.


О видении будущего

Мы замечаем, что нынешние подростки, те, кому сейчас 14-19, не любят задумываться о будущем, планировать, живут сегодняшним днем. Это связано с возрастными особенностями. Перспектива будущего начинает появляться к концу подросткового возраста и в начале юношеского. Сейчас периодизация меняется: подростковый возраст сдвигается, потому что растет продолжительность жизни. Так, понятие молодости сейчас охватывает период до 45 лет, за этим наступает зрелость. Еще пятнадцать лет назад такое невозможно было представить, молодость в тридцать лет заканчивалась. Подростковый период, по некоторым данным, теперь может длиться чуть ли не до 22-23 лет. Раньше считалось, что подростковый возраст — это до 16, в 17 начинается юношеский.

КартинкаИсточник: unsplash.com

Так вот, для подросткового опыта это вариант нормы, что человек не задумывается о будущем. В силу отсутствия опыта ему сложно выстраивать перспективу. Сейчас у них есть только один рубеж: сдать ЕГЭ и поступить в вуз. Это отрабатывается многократными повторениями в школе и дома. Но что делать дальше, непонятно. Пользуясь психологическими терминами, должен происходить сдвиг с мотива на цель. Я хочу для себя какого-то будущего (цель) и для этого поступаю в вуз (мотив). А тут социальное окружение фиксирует тебя только на мотиве, что ты должен поступить. Зачем, для чего — этот вопрос не стоит, до осознания цели дело не доходит.

Как в идеале должна строиться профориентация? Человек ставит цель: даже не кем он хочет быть, а как он хочет жить, каким он себя видит, а дальше выстраиваются шаги, одним из которых может быть поступление в вуз. А сейчас социокультурная установка звучит примерно так: «Главное — сдать ЕГЭ. Точка». И после поступления на первом курсе молодые люди обычно чувствуют себя очень растерянно. Вроде они добились того, чего хотели, а оказывается, надо дальше еще что-то делать. «А зачем?» — возникает у них вопрос.

Если сравнивать, например, с 1990-ми, тогда вся страна была в растерянности: весь предыдущий опыт оказался бесполезен, и в этом смысле подростки не сильно отличались от взрослых. Сейчас же получается, что у взрослых есть четкая выработанная позиция, и они ее транслируют подросткам. Но мы с коллегами придерживаемся мнения, что подростки должны сами выбирать свой путь.


О родительском контроле

Поколение родителей нынешних подростков — это те, кто рос в 1980-1990-е. Они много всего видели в жизни и для своих детей, конечно, хотят только лучшего. Все теории о том, как воспитывать детей, которые на Западе существуют с 1950-60-х годов, до нас дошли в эпоху перестройки. И многие родители решили: меня воспитывали неправильно, а я вот сейчас воспитаю правильно. Степень включенности родителей в подростковые жизни значительно выше, чем она была в те же 1990-е или до этого. Раньше тебе повесили ключ на шею — и иди гуляй. Сейчас все иначе. Помимо эмоциональной включенности это еще и постоянное физическое присутствие в жизни детей, и контроль времени подростка через постоянную мобильную связь. Таким образом, родители не позволяют детям брать на себя ответственность за свою жизнь. Это не хорошо и не плохо, такова реальность. Если родители в десятом классе делают с ребенком уроки, как можно надеяться, что в 18 он будет взрослым и самостоятельным?

Раньше на приемах родители говорили: «Мы должны окончить школу», теперь многие говорят: «Наша задача — окончить институт». Родители чувствуют ответственность за ребенка даже после совершеннолетия.

Опять-таки, по нашим наблюдениям и опыту, многие дети привыкли к тому, что родители вовлечены в их жизнь, у них очень близкая эмоциональная связь. Ярких протестов против родителей стало гораздо меньше, чем в предыдущих поколениях. Когда я училась в институте, считалось, что яркий подростковый протест, высокая агрессия, побег из дома — это нормативно. Сейчас, если ребенку что-то не нравится, он будет недоволен, будет ссориться с родителями, но совершить самостоятельное протестное действие и организовать свою жизнь так, как ему хочется, он как будто не в силах. Он будет скорее добиваться от родителей, чтобы они сделали так, как он хочет, вместо того чтобы пойти и сделать это самостоятельно, принять на себя ответственность за свои решения.

Понятно, что родители всегда что-то должны детям, и у детей всегда будут претензии к родителям. Но сейчас к родителям как будто предъявляется больше требований. Раньше дети не требовали от родителей, чтобы те удовлетворяли их эмоциональные потребности, сейчас ответственность перекладывается и за это.

К нам приходят на консультации молодые люди и девушки лет 25, которые уже окончили магистратуру. И они не знают, что делать дальше с этим образованием, чем заниматься в жизни. Некоторые получили хорошее образование за рубежом, потому что родители решили, что это нужно и важно, и теперь не понимают, как его применить. Если человек сам не принимал решение о своем образовании и не считал, что оно ему нужно, у него неизбежно возникнет эта проблема.


О субкультурах

Может показаться, что субкультуры в наше время исчезли — на улицах нет никаких скинов, панков и эмо, все одеты как-то одинаково.

КартинкаИсточник: unsplash.com

Но на самом деле субкультуры существуют в интернет-пространстве. Ребята объединяются в фан-дома — сериалов, групп, явлений. Очень много объединения вокруг гендерной идентичности, в подростковой среде это вообще основной вопрос, с которого начинается взросление. В 12 лет ребята задумываются: «А какой у меня гендер?» Опять-таки 15 лет назад невозможно было представить, чтобы такой вопрос вообще мог их беспокоить.

Очень важна сейчас и тема психического здоровья. Это появилось не так давно. С одной стороны, это связано с объективно более высоким числом расстройств настроения, тревожных расстройств, депрессий, очень много случаев самоповреждений — это тоже новая тема. И вокруг каждой из этих тем происходит объединение. Очень активно звучит тема суицидального поведения. При этом статистика подростковых суицидов в России сейчас ниже, чем в 1990-е, что, конечно, радует. Тем не менее, эта тема обязательно всплывает в каждой психологической группе, чего еще лет восемь назад не было.

Десять лет назад я не работала с клиническими проявлениями, они редко встречались. Может, один из ста случаев, и тогда подростка сразу направляли в специализированные центры. А сейчас чуть ли не 80% обращений — это именно клинические расстройства, нам всем (психологам) пришлось переучиться и овладеть основами клинической психологии.


О социализации

Главная задача подросткового возраста — овладеть навыками общения и взаимодействия с другими людьми, общаясь со своими сверстниками. Это называется малой социализацией. Затем подросток вырастает, выходит в большой мир и использует наработанные навыки уже во взрослом мире, т.н. большая социализация. Сейчас из-за того, что личного общения намного меньше и все происходит в основном в интернете, этот процесс затруднен. Навыки интернет-общения тоже нужны, там есть свои правила и нюансы, но при очном общении навыки все-таки несколько другие. И получается, что часть подростков так и не овладевает правилами живого общения. Им сложно справляться с какими-то неоднозначными ситуациями в реальной жизни.

Тут сложно понять, что первично — то ли они изначально испытывают сложности с общением и поэтому больше общаются в интернете, то ли наоборот. Но факт, что навык малой социализации теряется. Возможно, и с этим связано повышенное число тревожных расстройств: тревогу вызывает живое общение, необходимость выходить в социум. Вообще большой мир вызывает тревожность. Родители в этой ситуации могут помочь до наступления подросткового возраста, пока ребенок маленький. В старших классах настаивать на общении и указывать, что подростку стоит делать, уже бесполезно: подростковый протест все-таки существует, это совершенно нормативно. Стыдить подростка за то, что он не общается, — точно плохая тактика. А так лагеря, кружки, психологические группы — словом, любые места, где есть люди.


О разнице поколений глазами «зумеров»

Одна моя клиентка, девочка-подросток 17 лет, сказала очень интересную вещь. Мы с ней как раз обсуждали разницу поколений. Для нее поколение — это разрыв в несколько лет, не в десятилетия. И вот что она сказала: «Мы другие. Предыдущее поколение хотело казаться чем-то красивым, жило напоказ, постило красивые картинки в „Инстаграме“, а мы не хотим притворяться, что у нас все классно и красиво. Если до этого была мода на позитивное мышление, на то, что все должно быть гламурно и классно, то сейчас у нас антипозитивное мышление».

Они не хотят казаться лучше, чем есть, и не стесняются говорить о том, что у них есть сложности, что они чего-то не могут, с чем-то не справляются. Опять-таки, возможно, это определенный срез. А может, это в самом деле ощущение поколения, и тренд только набирает силу.